Новым друзьям

Ребята, я рада, что вы со мной, а я с вами, благодаря интернету. Смотрю, меня тут добавили в списки друзей, в инстаграм...
Представьтесь, пожалуйста! Кто вы, откуда, как зовут? Любую информацию, какую сочтете ценной, пришлите. А то обо мне все и в красках есть даже в этом журнале (см. заглавный пост), а, вот, я о вас ничего не знаю. Возможно, мы окажемся полезны и интересны друг другу!
Жду откликов тут или под "шапкой" в комментариях...

P.S.
Да, и в Instagram я wormxole :) Основной аккаунт, который я бережно веду, находится на ФБ, но записи доступны только друзьям. Их там много;)

Sigur Rós. Positivus

Positivus, летний фестиваль в Латвии.
Сумерки, ночь, практически, в небе светящийся и огромный диск луны, море людей повсюду и композиция от Sigur Rós, мистическая, неземная.

Делюсь каналом наYouTube

Вечернее

Вернулась домой, побывав аж в 3 городах за выходные.
Сын у бабушки-дедушки, Жан спит под дождик, как водится, возле батареи...

День был сложный: дорога, малыш с Патау синдромом, незрячие и координаторство... Вечером девелоперы и конференция.
Устала.

Сейчас заварила себе ароматный чай в красивой и хрупкой чашке, пью осторожно, маленькими глоточками, вдыхаю и запоминаю аромат пахучего пара над горячим напитком. Обычно люблю сжаться в комок, завернуться в плед и обхватить любимую кружку, но сегодня по-особому. Разнообразие:).

Напротив дом, жилой и многоквартирный, светятся окна, мелькает за ними чья-то жизнь. И какой-то ком к горлу подкатил: хочется ощутить дом, уют и тепло. Настоящие. А то пустая квартира, спящий Жан, дождик в окна, и хрупкая чашка, которую не обхватить...

(no subject)

Парадокс, но, видимо, наибольшее количество неудачных реанимаций случается в отделениях интенсивной терапии. Они редкие, почти плановые, если можно так выразиться, подконтрольные, но безрезультатные.На это есть ряд причин.

Во-первых, если сердце человека задумало остановиться в интенсивной терапии, то это, как правило, следствие тяжелого заболевания в терминальной стадии. Например, сепсис с агрессивной флорой, которая резистентная ко всему. Или терминальная стадия сердечной недостаточности, когда сердце уже не может качать. Его надо пересаживать. Нужно ставить более молодой орган. Но кто это будет делать в 90 лет? И стоит ли? Или, например, тотальный тромбоз почти всех сосудов, когда кишечник где-то там внутри уже умер и разлагается, понемногу отказывают почки и легкие. И такого человека не спасти. Это понимают все. И врач-анестезиолог в первую очередь. Но исправно выставляются параметры на дыхательных аппаратах, подключается заместительная почечная терапия, ставятся дополнительные мембраны для забора токсинов, вводятся немыслимые дозировки препаратов.
"К такому привыкнуть невозможно"-слышали все мы однажды. Но это часть нашей рутины. Всего лишь. Мы защищаем себя какими-то байками, шутками, а чужая жизнь плавно вытекает, словно песок сквозь пальцы.
И, вот, сердце остановилось, кардиомонитор пронзительно запищал, рисуя асистолию. Помните, в фильмах бежит прямая линия под истошный высокий звук? Одна из сестер выводит побледневших родственников за дверь. И уже там их успокаивает. В то же время бригада начинает проводить реанимационные мероприятия без паники, без криков, по протоколу.
Пыхтит аппарат искусственной вентиляции, вдувая кислород в легкие и алармируя на компрессии грудной клетки. Пищит кардиомонитор, кто-то машинально выключает эти оповещения. Жёлтая кнопка, затем белая... Перфузор на огромной скорости вводит норадреналин и вазопрессин, ампула за ампулой исчезает из ящика на консоли адреналин. Идет массаж сердца: сначала один помощник, потом другой, потом сестричка, одна, вторая, потом по кругу, а дальше Лукас. Стрелка на часах едва ползет, поглощая минуту за минутой. Родственники под дверью молятся.
Соседний пациент в смежном боксе, если не первый день в отделении, уже уловил смутно, интуитивно, что происходит. Если в сознании, конечно. И тогда он надвигает себе на голову одеяло, чувствуя смертельный холодок по спине. Где-то в душе рад, что это не за ним пришла смерть. А стрелка часов все движется и движется. Время от времени стреляет дефибриллятор и покрытое марморажем тело содрогается в конвульсии. Все переходит в какую-то рутину. Ты будто робот, выполняешь компьютерную программу. Массаж 2 мин., контроль, массаж, адреналин и так по кругу.
И, вот, истекает 45 мин. борьбы. Все напрасно… И истошно вопит остановившийся диализный аппарат.
Ты даже не знаешь, для кого это делал. Пожалуй, больше для родственников, чем для пациента. Очередной контрольный взгляд на монитор, оценка статуса. Черные широкие зрачки смотрят в потолок, сердце стоит. Все… Эта игра проиграна… Проиграна даже не сейчас, а гораздо раньше…
Констатация смерти, оформление документов. Простыня покрывает голову.
Снимаешь перчатки и с усталым лицом идешь к родственникам. Они по одному взгляду понимают - это фиаско. Растерянные смотрят на тебя. Еще на самом деле не поняли, что произошло. Ведь Кюблер-Росс-это значительно позднее. А сейчас еще непонятно, что это навсегда, и уже нет их мамы, жены, дочери…
Кто-то благодарит. Кто-то кричит, что это неправда. Кто-то проклинает. Кто-то молчит. Спокойно рассказываешь, что делать дальше. И невольно стараешься сократить этот период общения.

P.S. Берегите себя.
Написано исходя из опыта клинического и личного.